Неточные совпадения
Фонари еще не зажигались, кое-где только начинались освещаться окна домов, а в переулках и закоулках происходили сцены и разговоры, неразлучные с этим временем во всех городах, где много солдат, извозчиков, работников и особенного рода
существ, в виде дам в красных шалях и башмаках без чулок, которые, как летучие мыши, шныряют
по перекресткам.
Я не мог полагать, чтоб это
существо сбежало
по отвесу берега; однако иначе ему некуда было деваться.
Петр Петрович встретил ее «ласково и вежливо», впрочем с некоторым оттенком какой-то веселой фамильярности, приличной, впрочем,
по мнению Петра Петровича, такому почтенному и солидному человеку, как он, в отношении такого юного и в некотором смысле интересного
существа.
Видя факт, который,
по ошибке, считаете достойным презрения, вы уже отказываете человеческому
существу в гуманном на него взгляде.
Внизу лестницы сидело
по одному часовому, которые картинно и симметрически держались одной рукой за стоявшие около них алебарды, а другою подпирали наклоненные свои головы, и, казалось, таким образом, более походили на изваяния, чем на живые
существа.
Наступило молчание. Она всё чертила мелом
по столу. Глаза ее блестели тихим блеском. Подчиняясь ее настроению, он чувствовал во всем
существе своем всё усиливающееся напряжение счастия.
Казалось бы, ничего не могло быть проще того, чтобы ему, хорошей породы, скорее богатому, чем бедному человеку, тридцати двух лет, сделать предложение княжне Щербацкой;
по всем вероятностям, его тотчас признали бы хорошею партией. Но Левин был влюблен, и поэтому ему казалось, что Кити была такое совершенство во всех отношениях, такое
существо превыше всего земного, а он такое земное низменное
существо, что не могло быть и мысли о том, чтобы другие и она сама признали его достойным ее.
Покойного Одинцова она едва выносила (она вышла за него
по расчету, хотя она, вероятно, не согласилась бы сделаться его женой, если б она не считала его за доброго человека) и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми
существами.
Ну вот, теперь посудите сами: оригинальный человек пожал бы плечом, может быть, вздохнул бы раза два, да и принялся бы жить по-своему; а я, неоригинальное
существо, начал заглядываться на балки.
— Большой, волосатый, рыжий, горластый, как дьякон, с бородой почти до пояса, с глазами быка и такой же силой, эдакое, знаешь, сказочное
существо. Поссорится с отцом, старичком пудов на семь, свяжет его полотенцами, втащит
по лестнице на крышу и, развязав, посадит верхом на конек. Пьянствовал, разумеется. Однако — умеренно. Там все пьют, больше делать нечего. Из трех с лишком тысяч населения только пятеро были в Томске и лишь один знал, что такое театр, вот как!
Среди всех людей, встреченных Климом, сын мельника вызывал у него впечатление
существа совершенно исключительного
по своей законченности.
Всем
существом своим он изображал радость, широко улыбался, показывая чиненные золотом зубы, быстро катал шарики глаз своих
по лицу и фигуре Самгина, сучил ногами, точно муха, и потирал руки так крепко, что скрипела кожа. Стертое лицо его напоминало Климу людей сновидения, у которых вместо лица — ладони.
Лонгрен выходил на мостик, настланный
по длинным рядам свай, где, на самом конце этого дощатого мола, подолгу курил раздуваемую ветром трубку, смотря, как обнаженное у берегов дно дымилось седой пеной, еле поспевающей за валами, грохочущий бег которых к черному, штормовому горизонту наполнял пространство стадами фантастических гривастых
существ, несущихся в разнузданном свирепом отчаянии к далекому утешению.
По-видимому, эта женщина представляла собой тип той сладкой русской красавицы, при взгляде на которую человек не загорается страстью, но чувствует, что все его
существо потихоньку тает.
— О, это такое высокое, такое недостижимое
существо!.. Уж
по одним страданиям своим… Сообразите, что она вынесла, что она теперь выносит, сообразите, что ее ожидает… все это ужасно, ужасно!
Слушай: если два
существа вдруг отрываются от всего земного и летят в необычайное, или
по крайней мере один из них, и пред тем, улетая или погибая, приходит к другому и говорит: сделай мне то и то, такое, о чем никогда никого не просят, но о чем можно просить лишь на смертном одре, — то неужели же тот не исполнит… если друг, если брат?
Я признаю, что женщина есть
существо подчиненное и должна слушаться. Les femmes tricottent, [Дело женщины — вязанье (фр.).] как сказал Наполеон, — усмехнулся почему-то Коля, — и
по крайней мере в этом я совершенно разделяю убеждение этого псевдовеликого человека.
Это я
по вашему адресу, Петр Александрович, говорю, а вам, святейшее
существо, вот что вам: восторг изливаю!
То-то и есть, что вся любовь, таившаяся в молодом и чистом сердце его ко «всем и вся», в то время и во весь предшествовавший тому год, как бы вся временами сосредоточивалась, и может быть даже неправильно, лишь на одном
существе преимущественно,
по крайней мере в сильнейших порывах сердца его, — на возлюбленном старце его, теперь почившем.
И поразила-то его эта дорога лишь потому, что на ней он встретил тогда необыкновенное,
по его мнению,
существо — нашего знаменитого монастырского старца Зосиму, к которому привязался всею горячею первою любовью своего неутолимого сердца.
Напротив, все их страсти утоляются быстро, но около благородного, прекрасного
существа, этот по-видимому грубый и жестокий человек ищет обновления, ищет возможности исправиться, стать лучшим, сделаться высоким и честным — „высоким и прекрасным“, как ни осмеяно это слово!
Человек не есть экономическое
существо по преимуществу в своей глубине.
Свобода человеческой личности не может быть дана обществом и не может
по своему истоку и признаку зависеть от него — она принадлежит человеку, как духовному
существу.
Этим объяснялось для Нехлюдова то удивительное явление, что самые кроткие
по характеру люди, неспособные не только причинить, но видеть страданий живых
существ, спокойно готовились к убийствам людей, и все почти признавали в известных случаях убийство, как орудие самозащиты и достижения высшей цели общего блага, законным и справедливым.
«Такое же опасное
существо, как вчерашняя преступница, — думал Нехлюдов, слушая всё, что происходило перед ним. — Они опасные, а мы не опасные?.. Я — распутник, блудник, обманщик, и все мы, все те, которые, зная меня таким, каков я есмь, не только не презирали, но уважали меня? Но если бы даже и был этот мальчик самый опасный для общества человек из всех людей, находящихся в этой зале, то что же,
по здравому смыслу, надо сделать, когда он попался?
Люди, пожившие в тюрьме, всем
существом своим узнавали, что, судя
по тому, что происходит над ними, все те нравственные законы уважения и сострадания к человеку, которые проповедываются и церковными и нравственными учителями, в действительности отменены, и что поэтому и им не следует держаться их.
Часто с Райским уходили они в эту жизнь. Райский как дилетант — для удовлетворения мгновенной вспышки воображения, Козлов — всем
существом своим; и Райский видел в нем в эти минуты то же лицо, как у Васюкова за скрипкой, и слышал живой, вдохновенный рассказ о древнем быте или, напротив, сам увлекал его своей фантазией — и они полюбили друг в друге этот живой нерв, которым каждый был по-своему связан с знанием.
Реальная сторона ее ума и души имела направление не столь возвышенное и более практическое — разница, неизбежная
по слабости всякого человеческого
существа.
— Я и не употребляла б их, если бы полагала, что она будет вашею женою. Но я и начала с тою целью, чтобы объяснить вам, что этого не будет и почему не будет. Дайте же мне докончить. Тогда вы можете свободно порицать меня за те выражения, которые тогда останутся неуместны
по вашему мнению, но теперь дайте мне докончить. Я хочу сказать, что ваша любовница, это
существо без имени, без воспитания, без поведения, без чувства, — даже она пристыдила вас, даже она поняла все неприличие вашего намерения…
Если же это так, то, очевидно, разумные
существа низошли из высшего состояния в низшее, и притом не только души, заслужившие это нисшествие разнообразием своих движений, но и те
существа, которые были низведены из высшего и невидимого состояния в это низшее и видимое для служения всему миру, хотя и не
по своему желанию: суете во твари повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании (Рим. 8:20).
И эта красота не предстанет, как нечто, находящееся в чем-нибудь другом, хотя бы, напр., в каком-нибудь живом
существе, на земле или на небе, или в каком-нибудь ином предмете, но как нечто такое, что, будучи однородным, существует всегда независимо само
по себе и в себе самом.
Человек не мог быть сразу создан как завершенное
существо, в котором бы образ и подобие, идея и действительность, соответствовали друг другу, потому что тогда он был бы Богом, и не
по благодати и уподоблению, а
по естеству.
Жертвуя своей ипостасью, выходя из себя в любви,
по образу триипостасного Бога, человек находит в себе свое
существо.
Итак, словом καταβολή, по-видимому, указывается низведение всех вообще
существ из высшего состояния в низшее» (версия блаж.
«Как ψιλή άνευ χαρακτήρας δπαρξις, Бог не может быть мыслим ни безусловным благом и любовью, ни абсолютной красотою, ни совершеннейшим разумом;
по своему
существу Бог выше всех этих атрибутов личного бытия, — лучше, чем само благо и любовь, совершеннее, чем сама добродетель, прекраснее, чем сама красота; его нельзя назвать и разумом в собственном смысле, ибо он выше всякой разумной природы (οίμείνων ή λογική φύσις); он не есть даже и монада в строгом смысле, но чище, чем сама монада, и проще, чем сама простота [Legat, ad Cajum Fr. 992, с: «το πρώτον αγαθόν (ό θεός) καί καλόν και εύδαίμονα και μακάριον, ει δη τάληθές ειπείν, το κρεϊττον μεν αγαθού, κάλλιον δε καλού και μακαρίου μεν μακαριώτερον. ευδαιμονίας δε αυτής εΰδαιονέστερον» (Высшее благо — Бог — и прекрасно, и счастливо, и блаженно, если же сказать правду, то оно лучше блага, прекраснее красоты и блаженнее блаженства, счастливее самого счастья). De m. op. Pf. l, 6: «κρείττων (ό θεός) ή αυτό τάγαθόν και αυτό το καλόν, κρείττων τε και ή αρετή, και κρεϊττον ή επιστήμη».
Это умножение ипостасей,
по определению Божию, должно совершаться через сочетание полов: в чреслах первой человеческой пары находится начало единой цепи человеческих
существ, связывающей их в одну семью.
«Бог, — говорит Платон в «Тимее», — пожелавши возможно более уподобить мир прекраснейшему и вполне совершенному среди мыслимых предметов, устроил его как единое видимое живое
существо, содержащее все сродные ему
по природе живые
существа в себе самом «(Платон.
Не упраздняясь в священном и таинственном
существе своем, они изменяются
по состоянию своему: «Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей, в болезни будешь рождать детей, и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (3:16).
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего
существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
Правда, нравственная воля называется у Канта «практическим разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «разум» постулирует основные религиозные истины: бытие Бога, свободу воли и личное бессмертие, но каким бы именем мы ни называли веру, ее
существо от этого не изменится: ЕСИ произносит только она, постулаты же лишь постулируют, но сами
по себе бессильны утверждать бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
Как связанная не с субстанциальностью, но модальностью человеческого
существа, как плод первородного греха, нравственность вообще не представляет собой вершины, абсолютной грани, она преодолима, ибо святость, хотя в себя и включает «делание заповедей», но сама находится уже «
по ту сторону добра и зла»; также и дети, состояние которых,
по слову Спасителя, является живой нормой Царствия Божия [«Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3).], свободны от уз нравственности.
Поэтому
по тоносу своему оно эротично, причем всякое творчество
по своему
существу есть самосозидание, самотворчество.
Здесь нет места ни антиномии, с ее логическим перерывом, ни Тайне: беспримесный рационализм — вот обратная сторона того всеведения или «гнозиса», которым мнил себя обладающим,
по одним основаниям, Гегель, а
по другим — Беме, почему он и оказывается столь родственным
по тенденциям современному «теософизму», оккультному или мистическому рационализму [Шеллинг дает такую характеристику «теософизма» Беме: «В третьем виде эмпиризма сверхчувственное сделано предметом действительного опыта благодаря тому, что допускается возможное восхищение человеческого
существа в Бога, а вследствие этого необходимое, безошибочное созерцание, проникающее не только в божественное
существо, но и в сущность творения и во все события в нем…
Каждое
существо имеет свою идею-норму, оно ищет и творит себя
по определенному, ему одному, его идее свойственному образу, но это потому, что оно в сверхвременной природе своей имеет эту идею как единственное подлинное бытие свое, το όντως öv, как свою неповторяемую и ни с чем не смешиваемую индивидуальность.
По этим признакам (его самооткровения) он познаваем, и все-таки он (
по своему истинному
существу) непознаваем» (Зогар, de Pauly, III, 128a, Idra rabba).
Христианину надлежит верить, что в языческом мире хотя и живо ощущалась потребность в таинстве, ибо она не устранима из религии
по самому ее
существу, и хотя она утолялась по-своему [Об этом см. ниже в отделе III.], но не было таинств истинных, «питающих в жизнь вечную», которые могли явиться лишь в христианстве, после воплощения Бога-Слова, давшего Свою Плоть и Кровь в живот вечный.
Религия вне морального ее трактования кажется ему идолопоклонством — Abgötterei [«Идолопоклонство в практическом смысле — это все еще та религия, которая мыслит высшее
существо со свойствами,
по которым и нечто другое, а не моральность сама
по себе может быть подходящим условием для того, чтобы сообразоваться с его волей во всем, что в состоянии делать человек» (там же С. 497).].
Этот замысел мог появиться у такого тварного
существа, которое, принадлежа к тварному миру,
по собственному опыту знало силу небытия, ибо ее актуализировало в себе как зло слепым бунтовщическим актом.
И то, что змей вовлек жену в разговор о Боге, вступил с ней в духовное общение на такой почве, которая всецело составляла достояние их супружеского любовного единомыслия, явилось со стороны жены уже духовной изменой Адаму, как бы духовным любодейством с загадочным
существом,
по плоти принадлежащим к животному царству,
по духу же к какому-то чуждому и недоброму, для нее доселе неведомому миру.
Первая совершенно лишена философского эроса и quasi-философскими средствами стремится к достижению вовсе не философской, но религиозно-практической цели, почему она не философична, но полемична и прагматична
по самому своему
существу; догматическое же богословие вовсе не есть философское исследование догматов, даже если оно и пользуется в своем изложении философией, но есть лишь их инвентаризация.